Джереми Кларксон о японских автомобилях
Джереми Кларксон, британский журналист

Редактор все утро пытался поймать меня за шиворот, в то время как я постоянно изворачивался, делая вид, что безумно занят. Я знал, чего он хотел. Он хотел, чтобы я назвал «Автомобиль года». А я не люблю принимать решения такого характера. Отсюда и моя суета, и беспокойное поведение.

Но это не сработало. «Кларксон, — сказал он, поймав меня на повороте к фонтанчику для питья, — какой твой “Автомобиль Года?”».

«Alfa 4C», — гордо ответил я.

«Нет, ты идиот, — возразил редактор. — Это было в прошлом году».

«Но это лучший автомобиль, на котором я ездил в этом году», — пробормотал я.

Глупая ситуация. Это как голосование за лучшую в мире собаку, и вам не позволяется выбрать своего собственного пса, потому что вы сделали это уже в прошлом году.

Но таковы правила. И я вынужден был сделать то, что делаю из года в год – вспомнить, что же нам предлагают автомобилестроительные страны.

К примеру, из британских автомобилей мне пришел на ум захватывающий дух McLaren 650S. Из Америки — Corvette Stingray, который безусловно стал большим сюрпризом.

Италия подарила нам Lamborghini Huracán и Ferrari 458 Speciale.

Германия? Новый Volkswagen Polo – замечателен. А BMW i8 – это вообще гигантский скачок для всего человечества.


Читайте также: Джереми Кларксона отстранили от TopGear


Затем в мыслях я галопом проскочил Францию, на мгновение остановившись на Renault Twingo и еще быстрее проскочив Renault Clio.

После чего в моем воображении я оказался в Японии, где… Там не было ничего, кроме мрачного серого тумана и моросящего дождя.

«Давай, Джереми, — сказал я себе. — Это же Япония. Центр власти на Востоке. Она должна была сделать что-то, что тебе понравится». Однако воображение молчало. После того, как я сбросил со счетов Nissan GT-R, в моей голове было абсолютно белое пятно.

Я уже писал о бедах Honda. Было время, когда их шоурумы были наполнены автомобилями с всплывающими фарами и электрическими крышами. Но что же они делают сейчас?

Какие-то не очень привлекательные «паркетники», хэтчебки с названиями, которые я не могу запомнить, и седаны, которые выглядят так, будто их дизайнером был я.

Где же новый NSX, о котором было столько разговоров? Я скажу вам где – на окраинах Нюрбургринга в окружении пожарных, делающих снимки обугленных обломков на свои мобильные телефоны.

А что на счет нового S2000? На этот вопрос даже легче ответить. Его не существует.

Honda возвращается в «Формулу-1». Но, простите, в чем смысл? В том, что фанат F-1 скажет: «Да, я очень впечатлен силой новых двигателей и технологией гибридных приводов, так что я покупаю CR-V»?


Читайте также: Джереми Кларксон об общественном транспорте


Страдает от подобных проблем и Toyota. Да, они выпускают отличную GT86, но где Celica и Supra? Что случилось со времен выпуска специальной заднеприводной версии Corolla, на которой молодые люди могли бы сделать занос?

Пробежать галопом по автомобилям, которые Toyota продает сегодня, это, как оказаться в коме. Взять, к примеру, Prius, о котором я не могу сказать ничего такого, чего бы еще не было сказано.

Или новый Land Cruiser, о котором я тоже ничего не могу сказать, потому что нет таких слов, которые могли бы передать его героическое безобразие.

О RAV4 я даже упоминать не буду.

Lexus совершил рывок назад. Мы получили LFA, который остается лучшим автомобилем, который я когда-либо водил. Да, он был пронизан неисправностями. А стоил дороже, чем выступление Джорджа Майкла. Но, мой Бог, управлять им было одно удовольствие.

А что его заменило? Ничего.


Читайте также: Джереми Кларксон о современных автомобилях


Subaru Outback был великолепен. Однако новый совсем не такой.

А у Mitsubishi были диковинные модели, такие как Pinin и Evo. А теперь? Не-а. Подождите… Нет, ничего.

Nissan, безусловно, делает GT-R. И может этим еще долго заниматься. Но кроме этого, он не выпускает больше ничего спортивного, интересного или симпатичного.

Трудно понять, почему так произошло. Мы знаем, что экономика Японии некоторое время тряслась на ухабах Мариинской впадины. Но промышленность страны – дело совсем другое. Она всегда была нацелена на экспортный рынок.

Так почему же сейчас она не делает захватывающие, роскошные вещи?

Я согласен, что где-то спрос падает. Дети больше не устанавливают спортивные воздушные фильтры или большие выхлопные трубы на автомобили. Бензин теперь настолько дорогой, что подростки чаще произносят «литров на километр», чем «километров в час».

Но вы только посмотрите на то, как BMW, McLaren или Ferrari доказывают, что спрос на раздирающий звук двигателя по-прежнему существует.


Читайте также: Правила жизни Джереми Кларксона


Правда, есть и одно исключение. Mazda готова представить миру новую MX-5. Это единственный настоящий спорткар, который выпускается в Японии сегодня. И на его плечи ложится не только будущее компании, но и будущее японского автопрома.

Я молюсь, чтобы этот автомобиль имел огромный успех. Я молюсь, чтобы миллионы автомобилей продавались каждые пять минут в Калифорнии и на юге Франции. Только это может разбудить умирающую автомобильную промышленность Японии.

Я хочу, чтобы Япония вернулась. Я скучаю по ней.

Джереми Кларксон